Мальчишка с прогулки вернулся домой,
пальто нараспашку, продрог… «Боже мой!
Мороз на дворе…», – видит мама, строга:
в свой шарф шерстяной сын укутал щенка.
«А это откуда?! Гони его: «Вон!».
Нельзя к нам собаку... Забыл уговор?»
«Но, мама! сама ты сказала: м о р о з.
Ты хочешь, чтоб ночью сиротка замерз?»
Недетское что-то мелькнуло в глазах,
и – гордость за сына в обычных словах:
«Ну ладно… Марш в теплую ванну, Степан!
Но чур: со щенком ты гулять будешь сам».
Готовит с малиною чай для сынка,
найденышу в миску нальет молока.
Прошло две недели. Подросший щенок
на коврике спит. Он зовется Д р у ж о к.
Сопит на диване Степан, задремав,
мечтательно «Остров сокровищ» обняв.
И мама довольна: родимый пострел
и счастлив сегодня, и не заболел.
Виктория Тищенко,
Киев
Поэтесса, член Национального союза писателей Украины, автор поэтических книг "Вечерний перекресток", "Город мертвецов", "Чудеса", электронной книги стихов "Нота сердца".
Лауреат Фонда Антология (г.Челябинск, 2002 г.), Лауреат Международного конкурса "Национальное Возрождение Руси" (поэзия), 2010 г., участник и победитель различных литературных конкурсов.
Стихи публиковались во многих литературно-художественных изданиях Украины, России, Беларуси, а также в периодике. сайт автора:Стихи Виктории Тищенко
Прочитано 9250 раз. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
